Андрей Тарковский
В начале 80-х, после смерти «долгожителя» Брежнева, при главном «гэбэшнике» страны Андропове и другом «дышащем на ладан старце» Черненко мало кто верил, что не пройдет и десяти лет, как невыездные, которых в Советском Союзе было большинство, начнут выезжать за его пределы, а еще через пару лет падет коммунистический режим и вместе с ним — железный занавес.
Поэтому невозвращенцы продолжали не возвращаться в страну «победившего социализма».
В 1984 году в СССР не вернулся Андрей Тарковский, один из крупнейших режиссеров мирового кино, чье имя ценители ставят в один ряд с такими мастерами, как Ингмар Бергман, Федерико Феллини, Микеланджело Антониони, Луис Бунюэль, Акира Куросава и Робер Брессон.
Тот же Бергман писал о нем: «Тарковский — величайший мастер кино, создатель нового органичного киноязыка, в котором жизнь предстает как зеркало, как сон».
Андрей Тарковский родился в семье литераторов в 1932 году. Он появился на свет в селе Завражье, расположенном на берегу Волги в Костромской области, где жили родственники матери.
С шестимесячного возраста Андрей жил в Москве. Спустя три года после рождения ребенка его отец, известный советский поэт и переводчик Арсений Тарковский, оставил семью.
Это было тяжелое время. Мне всегда не хватало отца. Когда отец ушел из нашей семьи, мне было три года. Жизнь была необычно трудной во всех смыслах. И все-таки я много получил в жизни. Всем лучшим, что я имею в жизни, тем, что я стал режиссером, — всем этим я обязан матери,вспоминал позже Тарковский.
В дальнейшем воспоминания о раннем детстве — уход отца, мать с двумя детьми на руках, эвакуация, школа, трудности быта — были отражены в его самом сложном и самом исповедальном фильме «Зеркало» (1974).
В школе будущий режиссер учился в одном классе с известным впоследствии советским поэтом Андреем Вознесенским.
«…однажды мы во дворе стукали в одни ворота. С нами играл Шка — взрослый лоб, блатной из 3-го корпуса. Во рту у него поблескивала фикса. Он уже воровал, вышел из колонии. Его боялись. И постоянно отдавали ему мяч. Около нас остановился чужой бледный мальчик, комплексуя своей авоськой с хлебом. Именно его я потом узнал в странном новеньком нашего класса. Чужой был одет в белый свитер, крупной, грубой, наверное, домашней вязки. „Становись на ворота“, — добродушно бросил ему Шка», — написал Вознесенский о первом знакомстве с Тарковским.
Этому же эпизоду посвящены стихи Вознесенского: «Стоит белый свитер в воротах. / Тринадцатилетний Андрей. / Бей, урка дворовый, / бутцей ворованной, / по белому свитеру / бей…»
После школы, проучившись два года на арабском отделении Института востоковедения, Тарковский ушел из вуза.
Весной 1953 года он устроился рабочим в научно-исследовательскую экспедицию в Туруханский район Красноярского края, где провел почти год, пройдя пешком по тайге сотни километров.
В свое время я пережил очень трудный момент. В общем, я попал в дурную компанию, будучи молодым. Мать меня спасла очень странным образом — она устроила меня в геологическую партию. И это осталось самым лучшим воспоминанием в моей жизни. Мне было тогда 20 лет… Все это укрепило меня в решении стать кинорежиссером,написал позже Тарковский.
В 54-м поступил во ВГИК, который с отличием окончил в 60-м. Он учился в мастерской Михаила Ромма вместе с Василием Шукшиным. Во ВГИКе познакомился с Андреем Кончаловским, с которым тогда началась их творческая дружба.
Мы с Тарковским росли под знаком отрицания многого из того, что было в кинематографе. Нам казалось, что мы знаем, как делать настоящее кино. Мы не признавали голливудскую или, что было для нас то же, сталинскую эстетику. Ощущение было, что мир лежит у наших ног, нет преград, которые нам не под силу одолеть,вспоминал позже Кончаловский.
Свой первый полнометражный фильм «Иваново детство» по мотивам военного рассказа Николая Богомолова «Иван» Тарковский снял в 1962 году, получив тогда же за него «Золотого льва» на Венецианском кинофестивале.
Съемки второго фильма «Андрей Рублев», по сценарию, написанному совместно с Кончаловским, начались в 1964 году и продолжались больше года. В стране заканчивался короткий период хрущевской оттепели, начиналось брежневское безвременье.
Работа над фильмом шла медленно и тяжело из-за препон, чинимых советскими чиновниками от искусства, которые усмотрели в картине параллели с современной действительностью. «Андрея Рублева» (первоначальный вариант названия — «Страсти по Андрею») подвергли серьезным цензурным правкам. В 69-м фильм показали на Каннском фестивале, где он был удостоен приза ФИПРЕССИ Европейской киноакадемии.
В 72-м году режиссер снял свой третий фильм «Солярис» — вольное переложение одноименного фантастического романа Станислава Лема. Тарковский раскрыл здесь свою идею изначальной «божественной» духовности человека. В том же году на Каннском кинофестивале картина была удостоена Специального приза жюри и Приза экуменического жюри.
В 1974 году Тарковский снял четвертый, самый сложный фильм „Зеркало“, в котором вместо традиционного сюжета предложил богатый набор визуальных ассоциаций и воспоминаний: наряду с философско-поэтическими „кодами“ в некоторых эпизодах читался антитоталитарный подтекст. Чиновники от кино назвали картину непонятной и неудачной. Фильм вышел в ограниченный прокат и обострил скрытое противостояние режиссера и власти.
Последний фильм, снятый режиссером в Советском Союзе, был «Сталкер» — вольная интерпретация повести братьев Стругацких «Пикник на обочине». В 1980 году картина получила Приз экуменического жюри на Каннском кинофестивале. В советский прокат фильм вышел в количестве 196 копий.
В 82-м году Тарковский уехал в Италию снимать свой шестой полнометражный фильм «Ностальгия», сценарий для которого написал знаменитый итальянский поэт и сценарист Тонино Гуэрра. В 1983 году фильм был удостоен Приза за режиссуру, Приза ФИПРЕССИ и Приза экуменического жюри на Каннском кинофестивале.
Пребывая в Италии, Тарковский попросил разрешить ему с семьей остаться в этой стране еще на три года. В письме председателю Госкино Филиппу Ермашу он пообещал после вернуться в СССР.
Ермаш, в свою очередь, направил в ЦК КПСС секретную докладную записку: «Сосредоточившись на собственном эгоцентрическом понимании нравственного долга художника, Тарковский А. А., видимо, надеется, что на Западе он будет свободен от классового воздействия буржуазного общества и получит возможность творить, не считаясь с его законами. В любом случае Госкино СССР не считает возможным принимать условия Тарковского А. А., имея при этом в виду, что удовлетворение его просьбы создаст нежелательный прецедент».
10 июля 1984 года на пресс-конференции в Милане режиссер объявил о своем решении не возвращаться в СССР.
В Советском Союзе запретили показывать его фильмы, упоминать его имя в печати. Однако на лишение Тарковского советского гражданства власти не решились. Мэрия Флоренции подарила ему квартиру и присвоила звание почетного гражданина города.
За год до этого Тарковский писал отцу: „Мне очень грустно, что у тебя возникло чувство, будто бы я избрал роль „изгнанника“ и чуть ли не собираюсь бросить свою Россию… Может быть, ты не подсчитывал, но ведь я из двадцати с лишним лет работы в советском кино — около 17 был безнадежно безработным. Госкино не хотело, чтобы я работал! Меня травили все это время…“
В декабре 85-го врачи диагностировали у него рак легких. Когда известие о болезни Тарковского достигло СССР, власти наконец разрешили его сыну Андрею вылететь к отцу. В это же время был снят запрет с имени Тарковского — его фильмы опять разрешили показывать в кинотеатрах, начиналась пока еще робкая, но все же перестройка.
Последней работой режиссера стал фильм «Жертвоприношение», снятый в Швеции на острове Готланд в 1986 году. Картина была удостоена Гран-при в Канне, а также ряда других кинонаград.
«Что же касается свободы творчества, то о ней вообще нельзя спорить. Ни одно искусство без нее не может существовать. Отсутствие этой свободы приводит к тому, что произведение искусства, несмотря на свое физическое существование, на самом деле не существует», — сказал режиссер в своем последнем интервью, данном парижскому еженедельнику Le Figaro Magazine в октябре 1986 года.
Андрей Тарковский умер в Париже 29 декабря 1986 года в возрасте 54 лет. Его похоронили на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.
От редакции:
Это последняя публикация из серии «Ридуса» о самых известных невозвращенцах СССР. Ссылки на статьи о других героях — в разделе «Читайте также».